Почему мы называем число «сорок», а не «четыредцать» или «четыредесят»?

Почему в русском языке число сорок выбивается из привычной математической логики и звучит совсем не так, как его «соседи» слева и справа? Почему наши предки решили сломать привычную логику счета и какую тайну средневековой торговли хранит в себе это числительное?

В древнерусских источниках действительно регулярно встречается первоначальная математическая форма — «четыре десте». Однако параллельно с ней в обиход вошло слово «сорокъ», которое изначально обозначало вовсе не число, а конкретную торговую меру.

По самой популярной версии филологов, так называли специальный мешок, куда упаковывали строго определенное количество дорогих шкурок — ровно столько, сколько требовалось для пошива одного кафтана или шубы, подбитой мехом. В старинных грамотах постоянно фиксировались сделки с формулировками вроде «пять сороков соболя» или «двадцать сороков куньих». При этом более дешевый беличий мех или мелкие обрезки ценного соболя считали упрощенно — «сорочками». Так постепенно «сорокъ» вытеснило более древнее «четыре десте».

Впрочем, среди лингвистов существует и другой взгляд на происхождение этого слова. Некоторые исследователи полагают, что словом «скорок» изначально называли не саму упаковку, а непосредственно шкурки мелких пушных зверей. Другие ученые и вовсе видят здесь восточный след, указывая на тюркское числительное «кырык», обозначающее четыре десятка, которое в процессе активной торговли со степными соседями постепенно трансформировалось в привычное русскому слуху слово.

Какая бы из версий ни была ближе к истине, главную роль в этой языковой революции сыграла колоссальная экономическая значимость пушнины. Торговые операции с меховыми комплектами происходили настолько часто, что удобная торговая единица постепенно захватила повседневную речь. К XV веку товарный термин окончательно вытеснил древнее «четыре десте», превратившись в официальное число сорок.